Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Тамара Тябут

Катехизация помогает становиться настоящим...

Пронзительно настоящее интервью с церковным человеком, прошедшим катехизацию, - женой и матерью...

Оригинал взят у e_katerinakul в Матушка Анна Боева: «Начать с «нуля» - встать в позицию человека, который готов воспринять»Collapse )




Тогда  я для себя решила, что мне тоже нужно пройти этот путь, от самого начала до конца. Мне было страшно начинать, потому что я видела, что происходит с людьми, как они меняются. А мне меняться вроде бы и не надо, я же вроде хорошая такая!.. Вот это и было страшно, потому что… придётся меняться! Придётся что-то мешающее в себе находить и это убирать.

Collapse )
Тамара Тябут

Прощение: здесь и там

Путешествуя по блогам frend-ов, обнаружила интересный пост - о прощении, а в комментах к нему - не менее интересную ссылку на педагогическое наследие Я. Корчака. Не поленилась познакомиться и с этой ссылкой. Вывод один: в нас, взрослых, сбит прицел на прощение, так и тянет наказывать! Дети, в отличие взрослых, быстрее открывают свои сердца в сторону прощения. А еще такие взрослые, как из южно-африканского племени. Отсюда и вопрос: стоит ли исправлять в себе этот сбитый прицел? В общем, как говорит одна моя хорошая знакомая, все это будит мысль. Так что читайте, пробуждайтесь!))



Оригинал взят у mi3ch в и эта вечная боязнь сказать про человека что-то хорошее
К истории про свадьбу

Если в южно-африканском племени «БаБемба» кто-то совершает недостойный поступок, племя бросает все свои дела и собирается вокруг него. А потом каждый по очереди вспоминает все хорошее, что сделал провинившийся в своей жизни.

Collapse )
Тамара Тябут

Что значить разделить дар страдания?




Продолжая три проповеди о даре страдания, архим. Сергий (Савельвев) подробнее останавливается на различии страданий. Есть те, где "страдающие ткут нам вечную жизнь" (I, 60), а есть те, где люди жаждут вырваться из своих страданий, чтобы отомстить. Еще одно страдание тех, кто силен духом Христовой любви. Преподобный Серафим Саровский, например, который, будучи избиваем разбойниками, молился о них. Видим ли мы эту разницу? Отличаем ли "святые страдания" (I, 62)? Чем чище наши очи, тем больше знаем мы таких, "святых страданий". Но затуманены мы грехами и не видим, как страдает мать семейства, отвечая молчанием на попреки и невнимание. Она продолжает кормить и поить, провожать мужа на работу, детей - на учебу, встречать, когда в ответ ни одного доброго слова. А если муж придет пьяным - переживать и это. Заболеет она - никто не пожалеет. А умрет - семья распадается, потому что в ней она была ее ангелом-хранителем. Как "духовный обруч" (I, 63), она связывала всех. Что же делать? - спрашивает архим. Сергий. И отвечает:


Collapse )
Тамара Тябут

Идолы язычества

Очень часто идолы язычества: идолы самости, личного спокойствия, комфорта, карьерного роста, успеха, благополучия и многого другого - становятся важнее любви, свободы и ответственности, важнее рождения ребенка. (Я не берусь здесь комментировать безнадежные ситуации, в которые может попасть беременная женщина.) Чем подпитываются эти идолы? Может быть, глупостью? Понятой не как интеллектуальный недостаток, по слову академика Аверинцева, но как надлом воли и одновременно безбожие. Именно потому безбожие, что глупость, и потому глупость, что безбожие. (Аверинцев С С. Поэтика ранневизантийской литературы. М. : Coda, 342 с. С. 164.) Что касается атеистов. Утверждая, что Бога нет, они могут слышать голос совести, и тогда не все потеряно. Подобное мне знакомо из личного опыта.

Оригинал взят у 13vainamoinen в 2.Что мне не нравится у атеистов?
От похорон плавно перейдём к убийствам. Последние годы в газетах всё чаще читаешь такую новость: «Труп младенца найден на помойке». Есть варианты: «в сугробе», «в канализации» и так далее. Достаточно немного погуглить и вы сами в этом легко убедитесь. Такие сообщения уже никого не удивляют и журналисты серьёзных центральных изданий, радио и телевидения давно уже никак на них не реагируют. Никому это просто не интересно.


Collapse )
Тамара Тябут

Они не ведали, что творили

"Мы не верим, что Христос Воскрес, Его не было", - написано в школьной тетрадке 30-х годов XX-го века. И еще много чего, в таком же духе. А я вспомнила материалы выставки "Неперемолотые. Опыт духовного сопротивления на Урале в XX веке". Она еще идет в Перми. Пробитые пулей иконы и евангелия. Исцарапанный лик Христа. Детей приводили в храмы, заставляли все исцарапывать, счищать росписи. Каждый ребенок должен был сделать какую-нибудь гадость в адрес церкви. Воистину, в отличие от взрослых, они не ведали, что творили. А в 40-е многие из них пошли на фронт. И происходило чудо - дар веры. Как в стихотворении Александра Зацепы, написавшем в 1943 году свое стихотворение, условно названное мной - "Разговор с Богом" (пост от 9-го ноября, кажется). Там есть удивительные строчки: "Ты знаешь, с детских лет всегда мне говорили, что нет Тебя, и я, дурак, поверил..." Автор этих строк убит в 1944 - в год моего рождения. А те, кто выжил, понесли свое покаяние и веру по жизни, скромно и стойко одновременно. Мы встречали этих праведников в наших паломничествах по России и странам СНГ. И всегда вдохновлялись общением с ними. Слава Богу, церковь выжила, благодатными силами, а не "копейкой", хотя и вовремя данная, от сердца, она была нелишней в те годы. Читаю эти детские записи и думаю: а ведь они сейчас для каждого из нас как лакмусовая бумажка - проявленный ответ на вопрос Христа: любишь ли Меня?  Спасибо автору блога за внимание к документам эпохи гонений и музею Кирова - за их размещение.

Оригинал взят у drugoi в Мама и папа, ни копейки на церковь












Школьные тетради 30 гг. XX в. Из экспозиции музея С.М.Кирова в Санкт-Петербурге.

Collapse )



Тамара Тябут

С. Есенин: "приемлю все"!

Очень приятно смотреть на эти фотографии. Спасибо фотографу! Смотришь - и испытываешь умиротворение. Осень, красота, "приемлю все"! (С. Есенин.)

Оригинал взят у nau_spb в Про лошадей
Перед тем как подняться на крышу Академии художеств, я прошелся по скверу за академией и наткнулся на прекрасных лошадей, что гуляли там. Они спокойно гуляли, пожевывая траву и листья, а также сено, которое им привезли, рядом гуляли дети, взрослые, художники.

1.



Collapse )


Collapse )




Тамара Тябут

Достоевский и теодицея

Интересный комментарий на цитату из Достоевского, в котором не соглашусь с этим: "Зло не только источник страдания, но и средство воспитания без которого человек не сможет войти в дар новой жизни. Слезинка ребенка нужна самому ребенку, чтобы жить". Почему?
1.Зло не "средство воспитания", а та самая безблагодатная ситуация, в которую попадает ребенок, отчужденный от совета взрослого. И вина здесь больше всего на родителях и крестных, а не на ребенке, ведь он не может еще нести полноту ответственности за свои поступки. 2."Слезинку ребенка" не стоит оправдывать или инициировать, эта "слезинка" есть результат милующего, сострадающего сердца. А сердце размягчает Господь. Родители и крестные могут, конечно, сходить с ребенком туда, где страдают, но отчего заплачет там ребенок - большой вопрос...

Оригинал взят у indielj в Достоевский и теодицея
«Понимаешь ли ты это, когда маленькое, существо, еще не умеющее даже осмыслить, что с ним делается, бьет себя в подлом месте, в темноте и в холоде, крошечным своим кулачком в надорванную грудку и плачет своими кровавыми, незлобивыми, кроткими слезками к «боженьке», чтобы тот защитил его, — понимаешь ли ты эту ахинею, друг мой и брат мой, послушник ты мой божий и смиренный, понимаешь ли ты, для чего эта ахинея так нужна и создана! Без нее, говорят, и пробыть бы не мог, человек на земле, ибо не познал бы добра и зла. Для чего познавать это чертово добро и зло, когда это столько стоит?
Collapse )
Тамара Тябут

имя

Человеку трудно познать тайну своего имени, как и тайну своего бытия… Священник Сергий Булгаков писал: «…Имя есть сила, семя, энергия. Оно… изнутри определяет своего носителя… как желудь развивается дубом, а зерно – пшеничным колосом…» (Булгаков С.Н. Философия имени. СПб. : Наука, 1999. С. 242. Здесь и далее.)

Наречение младенца именем всегда есть тайна. В этой тайне несомненно одно: «Имя дает себя взять…» – а соединившись с младенцем, «живет уже своей жизнью».

При этом, вырастая, ребенок может от одного имени – расцветать, от другого – изнемогать под его тяжестью. И нужно особое озарение благодати Божией, чтобы именовать младенца правильно: ведь могут быть и «неудачники имени».

Но что значит расцветать, как не идти «узкими вратами», осуществляя свое христианское призвание на земле – в церкви и обществе? Если тайна конкретного призвания хранится в Церкви – земной (поместной) и Небесной, то что мы делаем для этого? Как входим в Тайну просвещения, чтобы услышать, к чему мы призваны?
                                                                                                            
                                                                                                   

Тамара Тябут

покаяние

Лашина Н.С. Дневник русской женщины : В двух томах. М. : МОО «Культурно-просветительский центр «Преображение», 2011

                                          «Сердечная боль» Нины Лашиной

Эта книга, «Дневник русской женщины» Н. Лашиной, представляет собой подлинный дневник обычной женщины и, заметим, многодетной. Свои записи она начинает с 24 января 1929 года, будучи в Ташкенте, а заканчивает их 5 июля 1966 года в Жданове. Благодаря ее «Дневнику», медленно входишь в жизнь СССР (жизнь по двойным стандартам), внутренне соотносишь ее со своим личным опытом и соглашаешься с тем, что – да, так все и было. Хочется ужаснуться и выйти к действиям, к тому, как они описаны в нашей истории. Но от строчек Нины веет такими свежими интонациями жизни, такой надеждой на лучшее, что невольно переключаешь внимание на все то искреннее, чем была богата частная жизнь. И так щемит сердце от сопричастности всему подлинному, на что мы были богаты! Многое сейчас подвергается переоценке. Вот и в финале «Дневника» звучит: «Кого любил? Кому верил?.. И нет и не будет ответа!» И хочется не только спросить с себя: где «живые чувства» (2; 138), но и поделиться своими размышлениями – очевидца двух веков.

Форма дневника не редкость. При кажущейся легкости, она предполагает в литературе отсутствие позы и ту предельную искренность, на которую отвечаешь известным – верю! Эта реакция Станиславского не покидала меня при чтении двух томов «Дневника». И первое, с чем внутренне соглашаешься, так это с глубинным одиночеством Нины Лашиной, сопровождавшим ее, когда в 1924 году, девчонкой, она уехала в Ташкент, и когда училась, выходила замуж, рожала детей, работала, и писала «в ящик стола». Как она считает, нести «известный холод одиночества» (2; 453) и не сломаться можно только имея «душевную силу, способность осознания собственной личности… достоинства, способность жить в самом себе» (2; 453). К старости, словно в утешение, ей была послана внучка Сашенька, вместе с которой они – «друзья и братья!» (2; 444). С молоком матери впитала Нина великодушие, порядочность, стойкость. Во всем этом она похожа на героев «Доктора Жеваго» Пастернака или «Белой гвардии» Булгакова, которые, как и Нина, «…не могли пролезть вперед, расталкивая локтями людей» (1; 181). А вот и взгляд со стороны: «Первый раз встречаю такую семью, как твоя… ни корысти, ни расчетов, и ни так уж много здравого смысла, но зато какая чистота души, помыслов и поступков» (2; 261).

Терпеливо управляется Нина с «обычной повседневной жизнью» семьи (1; 179), проживая любую беду, будь то нищета Ташкента, голод 30-х или разруха войны. В сороковом, например, мечтает добыть какого-нибудь варенья, чтобы давать его детям к чаю по ложечке да чтобы хватило надолго. Тяжелее дались ей муки «неспокойной совести» (1; 96), когда распадалась семья с Семеном. А в случае измены Константина, долго ощущала себя «голой» (2; 202). В это время в душе звонил колокол – выражаясь слогом Э. Хемингуэя, колокол по ее иллюзиям.

Где терпение, там и терпимость. Та терпимость и до той поры, пока не мешает выявлению правды и обличению – лжи, наушничества, манипуляции, предательства из страха за себя и т.д. Выявлять все это из глубины порядочности было больно, но «терпимость, как и доброта, должны быть разумны» (2; 162). Трудно ей стало, когда она ощутила в себе зависть, серой змеей вползшую в сердце, зависть к тем, кто жил после войны в достатке, на «ответственной должности» (1; 333). Или когда проблема отцов и детей коснулась ее семьи. Нина преодолела свое злое состояние еще большим самопожертвованием. Но чем дальше она шла по пути самоотречения, тем труднее выстраивались отношения с Константином, вернувшимся с войны. Совместное решение – усыновить сироту – стало последним в их отношениях. А разница взглядов на жизнь привела к разрыву, например, взгляда на героизм, который, по Константину, идет от «случайности, безысходности положения» (2; 101) и замотивирован «обывательскими, материальными расчетами» (2; 101).

И, кажется, огонек творческих сил Нины Лашиной погаснет от быта, семейных и иных забот – не до бытийственных сторон жизни. Но работа в журнале «Крокодил» помогала ей развивать дар слова, а память оживала, припадая к «урокам на всю жизнь» (1; 44). Первый урок – арест невиновных, из-за ошибок работников налоговой системы. Второй – встреча с отцом Иоанном Покровским, «лишенцем» дядей Ваней, родственником со стороны второго мужа, и с его словами: «Ну, что ты беспокоишься? Я не подвергаюсь никакой опасности. С земного шара не столкнут» (1; 84). Затем многочисленные аресты так называемых «врагов народа». Берг, Коржов, Киреев, Пеньков, Лебедь, Астров; Якир, Тухачевский и др. Все чаще Нина начинает соотносить свою жизнь с образом «слепых котят»: «…я перестаю понимать что-либо» (2; 142). Ее преследует «молчаливый упрек» арестованных: ведь они не увидят своих детей, как видит своих она. Не помогает прозреть и вступление в партию. Кульминацией становится встреча с заключенным о. Иоанном, в лагере под Калугой – «за то, что он, Иван Петрович Покровский, является Иваном Петровичем Покровским» (1; 199). Она называет эту встречу «движением жизни» (1; 200). Все же ей непросто было принять правду о Сталине и Берии: пришли грусть, тяжесть, но и люди стали «ближе и дороже» (2; 321). И вскоре она ощутила «примиренность и тишину» (2; 321). Легче далась правда о том, что ее книги вряд ли будет напечатаны – «слишком хорошие» (2; 301), ведь не уходила надежда: «… они будут изданы потом» (2; 301).

И напоследок слова Салтыкова-Щедрина, поразившие Нину: «Понять нужду, объяснить себе происхождение лохмотьев и бескормицы не особенно трудно, но очень трудно возвыситься до той сердечной боли, которая заставляет отождествляться с мирской нуждой и нести на себе грехи мира сего» (2; 343). Действительно, на всем протяжении «Дневника» видно ее сочувствие ко всем нуждающимся. А вот что для нее означали слова – «нести на себе грехи мира сего»? Здесь тайна и благоговейное отношение к ее истории, в которой не последнее место занимали уколы совести.

Но остаются вопросы к теме покаяния – страны и каждого. Как будто Нина передала нам, очевидцам XXI-го века, то, что открылось лично ей. Надо только принять и понести. Но ведь это и есть самое трудное, не правда ли?

1. Лашина Н.С. Дневник русской женщины : В двух томах. Том 1. 1929 – 1945 гг. М. : МОО «Культурно-просветительский центр «Преображение», 2011. 367 с.

2. Лашина Н.С. Дневник русской женщины : В двух томах. Том 2. 1945 – 1967 гг. М. : МОО «Культурно-просветительский центр «Преображение», 2011. 487 с.